8 вопросов о творчестве Хармса

Правильный ответ: Каспар Шлих. В самом начале стихотворения Даниила Хармса «Плих и Плюх» (вольный пересказ истории Вильгельма Буша) главный герой совершает этот поступок : «Каспар Шлих, куря табак, Нес под мышкой двух собак. «Ну! — воскликнул Каспар Шлих. — Прямо в речку брошу их!» Правда, на этом история не заканчивается: мальчики Пауль и Петер тут же ныряют и спасают щенков, получивших имена Плих и Плюх .

В произведении Даниила Хармса «Вываливающиеся старухи» из окна выпало шесть старух. Вот как это описано в тексте: Одна старуха от чрезмерного любопытства вывалилась из окна, упала и разбилась. Из окна высунулась другая старуха и стала смотреть вниз на разбившуюся, но от чрезмерного любопытства тоже вывалилась из окна, упала и разбилась. Потом из окна вывалилась третья старуха, потом четвёртая, потом пятая. Когда вывалилась шестая старуха, мне надоело смотреть на них, и я пошёл на Мальцевский рынок, где, говорят, одному слепому подарили вязаную шаль.

«Чёрная вода» — микрорассказ Даниила Хармса, написанный 21 августа 1934 года. В публикациях он также встречается под названиями «Андрей Иванович плюнул в чашку с водой…» или «Андрей Семёнович…».

Из предложенных вариантов подлинным текстом Даниила Хармса является следующий: «Пушкин сидит у себя и думает: „Я — гений — ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой — гений, и Достоевский, царство ему небесное, гений! Когда же это кончится?“ Тут всё и кончилось». Этот анекдот входит в цикл Хармса «Литературные анекдоты». Остальные варианты — из цикла «Весёлые ребята», созданного в 1970-х годах Натальей Доброхотовой-Майковой и Владимиром Пятницким. Их тексты часто ошибочно приписывали Хармсу, так как в самиздате рукописи распространялись без указания авторов, а позже стали ассоциироваться с именем обэриута. Рассмотрим каждый из предложенных вариантов: «Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришёл в гости к Льву Толстому. Никто не удивился, потому что в это время Достоевский, царство ему небесное…» — характерный пример стиля «Весёлых ребят». Цикл строится на пародии школьных мифов о классиках, использует шаблонные ситуации (переодевания, путаницы) и повторяющиеся фразы («царство ему небесное»). «Лев Толстой очень любил детей. Утром проснётся, поймает какого-нибудь и гладит по головке, пока не позовут завтракать» — типичная формула из цикла Доброхотовой-Майковой и Пятницкого. В их анекдотах Толстой часто изображается как человек, одержимый детьми, что стало устойчивым мотивом. Ключевое отличие: Хармс создавал абсурдные миниатюры, где логика событий парадоксальна, но внутренне последовательна. В «Весёлых ребятах» же акцент смещён на социальную сатиру и пародию на устоявшиеся мифы о писателях, часто с использованием реальных (но искажённых) биографических деталей.

В драматической миниатюре Даниила Хармса «Пушкин и Гоголь» (1934) Гоголь выкрикивает слово «мерзопакость», спотыкаясь о Пушкина. Вот фрагмент произведения: ГОГОЛЬ (поднимаясь): Мерзопакость какая! Отдохнуть не дадут. (Идёт, спотыкается об Пушкина и падает) — Никак, об Пушкина спотыкнулся! Позже слово повторяется: ГОГОЛЬ (поднимаясь): Вот мерзопакость! Опять об Пушкина! И в финале: ГОГОЛЬ (поднимаясь): Мерзопакость! (Уходит за кулисы). За сценой слышен голос Гоголя: «Об Пушкина!» Занавес. Миниатюра строится на повторяющемся диалоге: герои постоянно спотыкаются друг о друга и выражают недовольство. Слово «мерзопакость» становится ключевым в репликах Гоголя, подчёркивая абсурдность ситуации и его раздражение.

В рассказе Даниила Хармса «Тюк!» (1933) есть запоминающаяся сцена: Ольга Петровна колет дрова колуном. При каждом ударе с её носа соскальзывает пенсне — и перед следующим взмахом женщине приходится надевать его заново. Полено при этом «нисколько не раскалывается». Действия Ольги Петровны сопровождаются возгласами Евдокима Осиповича: он не может удержаться и каждый раз произносит «Тюк!». Это страшно раздражает героиню, но остановить его не получается. Весь комизм строится на повторяющемся механизме: удар — соскочившее пенсне — возглас «Тюк!». Абсурдная ситуация, в которой ничего не происходит, кроме бесконечного повторения одного и того же, — чистой воды Хармс.

В рассказе Даниила Хармса «Столяр Кушаков» главный герой постоянно падает на улице из‑за гололедицы и расшибался. Столяр Кушаков вышел из дома, чтобы купить столярного клея. На улице была оттепель, и стало очень скользко. Он поскользнулся, упал и расшиб лоб — пришлось идти в аптеку за пластырем. Едва ступив на улицу, он снова упал и расшиб нос — опять в аптеку. В третий раз история повторилась со щекой. Аптекарь посоветовал купить сразу несколько пластырей, но столяр уверял, что больше не упадёт. Однако стоило ему выйти, как он тут же поскользнулся и расшиб подбородок. После череды падений Кушаков побежал домой, но там его не узнали из‑за обилия пластырей и не пустили в квартиру. Столяр постоял на лестнице, плюнул и снова пошёл на улицу. Ключевой эпизод рассказа — цикличные падения Кушакова, каждый раз с новым повреждением лица и походом в аптеку. Эта абсурдная повторяемость создаёт комический эффект, столь характерный для Хармса.

Полная фраза из записных книжек Даниила Хармса звучит так: «Я не люблю детей, стариков, старух и благоразумных пожилых». Эта запись — характерный пример провокационной манеры писателя, его склонности к абсурду и парадоксам. Фразу часто цитируют, иллюстрируя эксцентричное мировоззрение Хармса, которое ярко проявлялось в его дневниковых заметках и афоризмах.