Насколько вы травмированный ребенок

Реагировали по-разному: иногда поддерживали, а иногда игнорировали, обесценивали или запрещали показывать чувства.

Замечали моё состояние, утешали и помогали справиться с эмоциями, даже если причина расстройства казалась им незначительной.

Раздражались, игнорировали меня или запрещали выражать чувства словами вроде «не реви», «замолчи», «хватит ныть».

Проявляли интерес, поддерживали инициативу и поощряли мои начинания.

Критиковали, высмеивали, обесценивали или требовали заниматься только тем, что считали «полезным».

Не запрещали, но чаще всего не проявляли особого интереса и участия.

Могли отругать, но обычно без унижения, жестких наказаний и долгого игнорирования.

Заставляли чувствовать стыд и вину, демонстративно разочаровывались, игнорировали или унижали.

Объясняли последствия поступка без унижения; критиковали действие, а не меня как человека.

Некоторые эмоции разрешались, а некоторые считались «плохими» или неудобными: например, радоваться можно, а злиться или обижаться — нельзя.

Эмоции можно было выражать, если не нарушать границы других: например, злиться можно, а причинять вред — нельзя.

Открыто выражать эмоции было нельзя или опасно; их приходилось подавлять и скрывать.

Иногда да, но часто любовь, похвала и тепло зависели от успехов, послушания или хорошего поведения.

Нет, хорошее отношение нужно было заслужить; я часто чувствовал(а), что меня принимают только при определённых условиях.

Да, я чувствовал(а), что меня любят и поддерживают, даже если я ошибаюсь или не соответствую ожиданиям.

Старались не втягивать меня в свои ссоры и не заставляли выбирать сторону.

Меня часто втягивали в конфликты, заставляли выбирать сторону, передавать сообщения или чувствовать ответственность за настроение взрослых.

Иногда я чувствовал(а) напряжение из-за их конфликтов, но чаще взрослые решали свои проблемы без моего участия.

Реакция зависела от ситуации: иногда поддерживали, иногда ругали или показывали разочарование.

Воспринимали их как часть жизни: можно было ошибиться, сделать выводы и попробовать снова.

Неудачи воспринимались как позор, слабость или доказательство того, что со мной что-то не так.

Уважали и учитывали: у меня было право на личное пространство, собственное мнение и постепенную самостоятельность.

Часто игнорировали, высмеивали или нарушали мои границы; мои попытки быть самостоятельным человеком не воспринимали всерьёз.

Иногда учитывали мои желания, но чаще взрослые сами решали, что для меня лучше.